The Kiev Times - ежемесячная аналитическая газета и новостной сайт

Когда Запад лишился возможности остановить Россию

26 ноября 2014, 15:28
107
Версия для печати Отправить
НАТО, Россия

После распада СССР Россия едва ли тянула на роль серьезного соперника: несмотря на ядерное оружие, она была слишком слаба, чтобы противостоять НАТО, считает российский медийщик, колумнист Bloomberg Леонид Бершидский

Тем, кому интересно, почему путинская Россия так решительно отказалась от европейского пути, президент РФ ответил лично: это произошло задолго до него — во время развала Югославии в середине 90-х.

«Едва Россия встает на ноги, укрепляется и заявляет о праве защищать свои интересы вовне, отношение и к самому государству, и к его руководителям сразу меняется. Вспомните, что было с Борисом Николаевичем. Первое время, что бы Ельцин ни делал, на Западе воспринималось на «ура». Как только он поднял голос в защиту Югославии, мгновенно превратился в алкоголика. Все вдруг узнали, что Борис Николаевич любит выпить. А что, раньше это было секретом? Нет, но это не мешало его контактам с внешним миром. Едва дело дошло до защиты российских интересов на Балканах, о чем Ельцин прямо сказал, он стал чуть ли не врагом Запада».

Читайте: Нефтяные гиганты отвергли предложение России

Читая это, я не мог не вспомнить сцену, устроенную первым министром иностранных дел РФ Андреем Козыревым на встрече комиссии ОБСЕ в декабре 1992 года. Когда он заговорил, аудитория не поверила своим ушам: «Несмотря на поддержку политики вхождения в Европу, мы ясно осознаем, что наши традиции во многом, если не полностью, привязаны к Азии, что ограничивает наши возможности в вопросе сближения с Западной Европой.

Мы видим, что, несмотря на некоторый прогресс, стратегия НАТО и ЕС, которые планируют усилить свое военное присутствие в странах Балтии и других регионах бывшей территории СССР, а также вмешательство в ситуацию в Боснии и во внутренние дела Югославии, остается неизменной.

Второе: на территории бывшего Советского союза нельзя полноценно внедрять нормы ОБСЕ. По сути, это пост-имперское пространство, в котором Россия должна защищать свои интересы всеми доступными, включая военные и экономические методы. Нам следует настоять на том, чтобы все бывшие советские республики немедленно вступили в новую федерацию или конфедерацию, и по этому поводу еще состоятся жесткие разговоры.

Третье: всем, кто думает, что эти особенности и интересы можно проигнорировать, а Россию ждет судьба СССР, не следует забывать, что речь идет о стране, умеющей постоять за себя и своих друзей».

Сегодня Путин и его министр иностранных дел Сергей Лавров постоянно заявляют нечто подобное. Россия стремится к более тесному сотрудничеству с Китаем, она хочет, чтобы постсоветские страны присоединились к подконтрольному Москве Таможенному Союзу, а также открыто называет соседние государства зоной своих интересов – и готова защищать эти интересы путем военного вмешательства.

Тем не менее, в 1992 году утверждения Козырева казались непонятными. Лоуренс Иглбергер – в то время госсекретарь США – отвел Козырева в сторону и потребовал объяснений. Козырев с готовностью ответил, что совсем не то имел в виду. Как он объяснил позднее, речь должна была «продемонстрировать мировому сообществу опасность, которая угрожала бы миру, если бы российские реформаторы были побеждены, и к власти пришли сторонники национал-патриотизма». Как написал американский журналист Уильям Сафир в New York Times: «Козырев сыграл роль будущего министра, который мог бы прийти к власти после падения режима Бориса Ельцина и сторонников демократических реформ».

Похоже, 22 года спустя тот же российский национализм одержал сокрушительную победу.

В ретроспективе очевидно, что югославский кризис, упомянутый Козыревым в его речи, а Путиным – в интервью, стал поворотной точкой. Когда Россия поддержала Сербию, а Запад – ее противников, между ними тут же возродилось взаимное недоверие.

Возможно, в 1992 году Западу стоило более серьезно отнестись к словам Козырева. Тогда Россия едва ли тянула на роль серьезного соперника: несмотря на ядерное оружие, она была слишком слаба, чтобы противостоять НАТО и находилась в тяжелом экономическом состоянии. Но Ельцин, Козырев и правительство реформаторов казалось настолько искренне прозападным, что никто не заподозрил подвоха. Силы Запада недооценили угрозу, и теперь им снова приходится рассматривать Россию как главную угрозу поствоенному мировому порядку.

В то же время вполне вероятно, что США и их союзники никогда на самом деле не верили, что в 90-х Россия была готова измениться. Доверяй они Ельцину, американские и европейские дипломаты просто посмеялись бы над заявлениями Козырева, а не восприняли бы их всерьез.

Читайте: НАТО планируют зачистку на востоке Украины

В этом частично была виновата Москва. Правительство Ельцина начинало с добрыми намерениями, но вскоре скатилось в бессовестную коррупцию и вернулось к опробованной еще в советские времена тактике международной политике. Россия никогда не была достаточно надежной, чтобы заставить по-настоящему в себя поверить, поэтому Запад никогда не рассматривал ее как полноценного союзника.

Сложно сказать, кто виноват в том, что РФ, как и Украина с Беларусью, не была интегрирована в Европу сразу после распада СССР. Возможно, Европе следовало быть более дружелюбной, или же Москве стоило прилагать больше усилий, чтобы провести реальные либеральные реформы.

Нынешнее отчуждение в некотором смысле хуже, чем вражда времен Холодной войны. Основой последней во многом было незнание культуры друг друга, тогда как сегодняшние горькие отношения напоминают циничное разочарование друг в друге разведенной пары. Путин весьма успешно продвигает эту идею избирателям, и возобновление дружеских отношений будет непростым – даже после того, как Путин отдаст власть.

26 ноября 2014, 15:28
107
Версия для печати Отправить
«   »
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс

Новости

23:4622:4721:3620:4118:5616:2314:2913:0112:2312:1410:469:599:268:4323:4621:4620:4116:3216:2314:2913:3312:4712:0311:4310:46
Все новости »

Другие рубрики