The Kiev Times - ежемесячная аналитическая газета и новостной сайт

Православие в большой политике

9 сентября 2013, 11:03
0
Версия для печати Отправить

Православная Церковь веками пользуется стабильным доверием людей. Основанием для такого доверия является, скорее всего, не благочестие самой Церкви, и даже не духовные потребности граждан, а недоверие к политическим институтам.

Однако насколько, на самом деле, Православная Церковь отделена от государства, как положено ей по Конституции, и не зависит от тех процессов, которые протекают во властных элитах Украины и России?

Что такое политическое Православие? Может ли Православие, в принципе, быть неполитическим? История демонстрирует множество свидетельств взаимодействия власти и религии. В отличие от своей западной сестры, Православная Церковь давно и окончательно утратила самостоятельность и на протяжении многих веков зависит от воли светских государей.

Политическое Православие, о котором сейчас говорят так много в церковных кругах, представляет собой некие организации, полуформальные образования, зачастую имеющие форму братств, которые страстно лоббируют в церковной среде нестандартные идеи, призванные изменить общество и государство посредством Церкви. Официальная Церковь публично от них отмежевывается, и если и не осуждает, то призывает к смирению и послушанию иерархам своих гиперактивных прихожан.

Среди них есть поборники монархических идей, которые развешивают вдоль дорог плакаты с Николаем II и подписью: «Прости нас, Государь!»; есть сторонники пасторальной старины и исконности; псевдоказаки, награждающие друг друга вымышленными наградами; сумасшедшие борцы с жидомасон­ским заговором, которые со дня на день ждут прихода Антихриста и видят его в ком угодно – от Цукерберга до Юлии Тимошенко.

Все эти группы маргинальны и, по большому счету, смешны, однако не они политизируют Православие, и не их вина в том, что на деле Церковь превратилась в одно из министерств, которое преследует сугубо политические цели.

Церковная Власть и Церковная Оппозиция

Беда Украины – Церковный Раскол. Так утверждают иерархи обеих конфликтующих сторон: и Московского и Киевского Патриархатов Украинской Православной Церкви. Однако люди светские придерживаются иной точки зрения. Наблюдая клерикализацию, набирающую обороты в соседней России, где гражданские права урезаются за счет прав верующих, людям светским, а тем более – атеистам остается только радоваться тому, что две крупнейшие украинские Церкви заняты сварами друг с другом и не в состоянии должным образом сосредоточиться на превращении всех жителей страны в свою паству.

Ряд экспертов утверждают, что ситуация, которая сложилась в России, в Украине попросту невозможна – ввиду ментальных различий между украинцами и россиянами, да и отношения священников с паствой здесь всегда были несколько иными, и по-провинциальному проще. А русская религиозность традиционно отличалась от украинской наличием мессианской идеи (согласно которой Москва – Третий Рим виделась последним оплотом истинной веры), своей мистической составляющей (на территории России было значительно больше святых, подвижников, старцев, но также и юродивых, кликуш, лжемессий) и неразрывной связью с властью, единоличным решением которой (будь то монарх или генсек) и назначались церковные иерархи.

Я хочу напомнить, что еще три года назад большинство из нас не верили в то, что Янукович способен пойти на такие жесткие меры, которые мы наблюдаем сегодня. Совсем недавно многие наши соотечественники повторяли слова старого доброго украинского писателя Леонида Кучмы: «Украина – не Россия», – и утверждали, что Виктор Янукович так напуган Майданом 2004 года, что не посмеет сузить правовое поле ни на один подзаконный акт. Однако реальность поражает все новыми и новыми событиями из разряда «не может быть», а потому кажется не лишенным оснований предложение присмотреться повнимательнее к деятельности РПЦ, чей филиал сегодня является самой влиятельной Церковью Украины.

Самая влиятельная Церковь Украины – УПЦ МП, возглавляемая очень давно очень больным человеком Митрополитом Владимиром (Сабоданом), – тоже не является целостной структурой и условно делится на два лагеря, один из которых – русофильский, куда входят, например, Митрополит Донецкий Илларион и Митрополит Одесский Агафангел. Эта партия стоит на страже «Русского Мира», знаменитого концепта Патриарха Кирилла. Одной из основных задач этого условного русского блока является внутрицерковная работа, направленная на сужение автокефальных прав и свобод УПЦ МП, и недопущение контактов священноначалия последней с «раскольниками» из Киевского Патриархата.

А беспокоиться есть о чем: во время последнего празднования Крещения Руси, которое стало одним из основных политических событий года, Митрополит Владимир публично встретился с главой «раскольников» – Патриархом Филаретом (Денисенко). Главы враждующих Церквей под щелчками фотокамер обменялись поцелуями и здравицами, что многими было расценено как угроза Патриарху Кириллу со стороны «украинской партии» УПЦ МП: будете и дальше посягать на наши права – раскол будет преодолен! Чем грозит Патриарху Кириллу объединение двух украинских Церквей, особенно не на его условиях, предположить несложно: вся Православная Церковь Украины фактически, а вскоре и юридически, выйдет из-под его управления. Дело в том, что УПЦ КП хоть и не самая влиятельная, но самая многочисленная церковь в Украине, и при слиянии Киевский Патриархат ассимилирует Московский. А учитывая тот факт, что даже в УПЦ МП так называемая «украинофильская партия» довольно значительна, под влиянием Патриарха Кирилла останутся только небольшие группы тех самых «политических православных», а фактически – городских сумасшедших в само­сшитых военных мундирах, от которых сегодня открещивается Церковь.

В случае такого объединения признание Украинской Православной Церкви самостоятельной структурой и создание Поместной Церкви станет реальнее. Не стоит забывать о том, что Украина – самая крупная православная страна Европы, и отсутствие на территории такой страны собственной Поместной Церкви – чистое недоразумение.

Таким образом, расклад между властью и оппозицией в Церкви получается довольно странным: власть представляет меньшинство, которое, тем не менее, активно поддерживается президентами обеих стран – и Виктором Януковичем, и Владимиром Путиным.

Третий Путь

Отношения России и Украины на сегодняшний день далеки от положительных оценок примерно так же, как далеки от Божьих Заповедей действия представителей власти. И интересы Московского Православия – то немногое, что еще привязывает Виктора Януковича к его московским коллегам. Каковы истинные мотивы поддержки Виктором Януковичем «русской партии» в УПЦ МП, наверняка никто не знает, однако есть основания считать, что они совершенно иррациональны. Многие в окружении президента говорят о том, что Виктор Федорович продолжает хранить в сердце образ своего духовника – покойного старца Зосимы, который как раз и являлся активным представителем Политического Православия, ратовал за вечный союз триединого славянского народа и призывал возрождать Святую Русь. Говорят, он был харизматичным человеком и склонил к «Русскому Миру», еще до его оформления в стройную церковно-государственную концепцию, многих донецких чиновников.

В принципе, приблизительно об этом говорят и Патриарх Кирилл с Владимиром Путиным, разница лишь в том, что Путин называет Святую Русь по-своему – то СССР, то Таможенный Союз. Но ведь сути это не меняет – и Патриарх, и Путин хотят Единой Православной Державы, с единым правителем во главе. Какое место в этой системе должен занять Виктор Янукович? Вероятно, такое же, какое сегодня занимает Митрополит Владимир – быть наместником, предсказуемым и управляемым. И, по всей вероятности, такая перспектива не очень нравится Виктору Януковичу.

В рамках такой системы Православие, даже не опираясь на самую обширную паству (как и происходит сегодня в России), становится фактически очень удобной идеологической платформой государства, с наработанной веками системой аргументации, призванной оправдывать любые действия власти – как во внутренней, так и во внешней политике. Чтобы читатель ясно представлял себе масштабы русского Православного оправдательного поля, скажу лишь, что к лику святых причислен не только Николай II, которого в народе звали Кровавым, но и Иоанн Грозный, который хоть и не признан святым официально, но в целом ряде вполне каноничных требников числится таковым, а дата обретения его мощей приходится на 10 июня. В рамках же русского политического Православия существует целое движение, видящее цель своего существования в том, чтобы убедить иерархов: царь Грозный – на самом деле святой.

Да, в значительной степени это маргинальное движение, однако у него есть высокие покровители. Да и потом, совсем недавно смешными маргиналами были казаки, а теперь эти люди, облеченные властью и оснащенные оружием, от лица церковных властей следят за соблюдением прав верующих, пресекают пропаганду гомосексуализма (что бы это ни значило) и сеют страх в душах безоружных сограждан.

Идеологическое Православие удобно еще и тем, что привычно разделяет мир на своих и чужих, где мы – святой триединый православный народ, живущий согласно заветам Евангелия, последний оплот нравственности и здравого смысла. А чужие – разложившийся Запад – обитель греха, где процветают Содомский грех и «гипертрофированные права», у власти – Мировое Правительство, которое контролирует население с помощью биометрических паспортов и генномодифицированной пищи. Подобная картина мира видится нам абсолютно параноидальной, вызывает смех и сочувствие, но такие воззрения становятся все более популярными в среде воцерковленных граждан, которые не только охотно участвуют в Крестных Ходах, но и активно разгоняют гей-парады.

Православная идеология удобна власти еще и с той точки зрения, что Гражданское Общество, о котором нам твердят все учебники политологии и за взращивание которого так ратуют американские благотворительные фонды, совершенно невозможно в православном государстве, поскольку оно является формой самочинства. На все необходимо благословение духовника, или хотя бы чиновника. Делать что-то по собственной инициативе, защищать гражданские права, или делать попытки улучшить общество, структурировать социальную действительность вокруг себя – этот идеал самоорганизации граждан по западному образцу совершенно избыточен и неприемлем для православного сознания. Непослушание, гордыня и самочинство – вот что на самом деле являют собой попытки построения Гражданского Общества в глазах церковных иерархов.

Сегодня нет неполитического Православия. Это все – одна большая политика, политика в истинном смысле этого слова, ведь речь идет, прежде всего, не о деньгах, а о власти над умами миллионов людей.

Да, в конечном итоге все равно все сведется к цифрам и счетам, к количеству приходов, пожертвований, треб, к продаже в храмах ювелирной продукции, к налоговым и таможенным льготам, к дармовой раздаче земли. Вся церковная деятельность монетизируется достаточно просто. Но это все – банальная счетоводческая рутина (хотя именно она позволяет священникам ездить на «лексусах» и носить часы ценой в полмиллиона долларов). Сегодня цель церковной деятельности – воплотить большую геополитическую мечту, увенчанную золотыми куполами, на бескрайних просторах Европы и Азии. Мечта будет нищей, зато очень послушной.

9 сентября 2013, 11:03
0
Версия для печати Отправить
«   »
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс

Новости

23:4622:4721:3620:4118:5616:2314:2913:0112:2312:1410:469:599:268:4323:4621:4620:4116:3216:2314:2913:3312:4712:0311:4310:46
Все новости »

Другие рубрики