The Kiev Times - ежемесячная аналитическая газета и новостной сайт

Хозяин дома, где живет счастье

5 января 2015, 8:59
18
Версия для печати Отправить
Роман Недзельский

Национальный дворец искусств «Украина» — главная концертная площадка страны. Совсем недавно ее возглавил Роман Недзельский, который в интервью Александру Серому The Kiev Times рассказал о себе, музыке, любимой работе и о своих мечтах 

— Мне посчастливилось побывать на концерте Тины Кароль в Национальном дворце искусств «Украина». Я видел тысячи счастливых лиц. Каково чувствовать себя хозяином дома, где живет счастье?

— Концерт Тины Кароль входит в целую плеяду аншлаговых концертов, прошедших во дворце «Украина» за последние полгода. У нас были и трехдневный Фестиваль еврейской культуры, и мировая премьера балета The Great Gatsby, где яблоку в зале негде было упасть, и выступления Ансамбля имени Вирского, Олега Винника, Гарика Кричевского, творческий вечер Александра Злотника, два концерта Ани Лорак, традиционно аншлаговые съемки «Вечернего квартала»…

А через три дня после того, как отработала Тина, прошел еще один чрезвычайно успешный, аншлаговый концерт, который, кстати, мы провели собственными силами, – это выступление всемирно известного скрипача-виртуоза Василия Попадюка и его Papa Duke Band при участии симфонического состава Ансамбля Вооруженных Сил Украины и Государственного хореографического ансамбля «Батуми», который специально прилетел из Грузии.

Сейчас проводим «елки» для детей – по два представления в день.

Судя по множеству положительных отзывов, зрители очень довольны, но мне, честно говоря, некогда думать, как это – чувствовать себя хозяином дома, где живет счастье. Если живет – прекрасно, мы для того и работаем! Причем работаем так, что некогда голову поднять, я порой не ощущаю вкус еды, которую ем, не чувствую запахи, что уж о других каких-то чувствах говорить? Да и нет у меня такого пафоса, что вот, мол, я тут хозяин. Когда включаю телевизор, а там мой комментарий или интервью и титры: «Генеральный директор дворца «Украина», – даже удивительно: неужели это я на экране и это меня так представляют? Не привык еще.

— Вспоминаются недавние концерты Ани Лорак. На Ваш взгляд, зачем некоторые политики вмешиваются в искусство. В музыку?

— Мне кажется, когда политики не дотягивают по популярности до артистов и других публичных персон, они пытаются с ними соревноваться, и начинается клоунада, причем недорогая и некачественная. Зарабатывать баллы, унижая и оскорбляя кого-то, – это низко. Устраивать провокации на камеру, обеспечивая картинку, выгодную российскому телевидению, – не только низко, но и глупо.

Меня часто спрашивают: «Почему Вы не отменили выступления Ани Лорак, почему не перенесли?». Ну, во-первых, эти концерты мы уже переносили, чтобы провокации не состоялись накануне парламентских выборов и ни у кого из политиков не было искушения пиариться за счет популярной певицы перед своим электоратом. Во-вторых, о концертах Ани Лорак договаривался не я, а предыдущая руководительница дворца, я, как говорится, «сел за стол, который до меня накрыли». В-третьих, у Каролины было два аншлага, а значит, украинский зритель вовсе не против, чтобы она выступала на главной площадке страны, наоборот, зритель своей гривней за ее концерты проголосовал, инвестировал средства в ее шоу. Неужели я должен был сказать: «Извините, друзья, мне дороже не ваше мнение, хоть вас семь тысяч человек, а горстки провокаторов, профессиональных протестующих, которые сегодня пришли сюда и мажутся перед камерами кетчупом, чтобы российское телевидение их «пожалело»?

Я пришел во дворец «Украина» не запрещать или разрешать, я пришел руководить этой площадкой, а значит, обеспечивать артисту нормальные условия работы, зрителю – возможность с комфортом, в свое удовольствие, посмотреть концерт любимого исполнителя. И безопасность, разумеется. Я этим и занимался, и, к счастью, никто из пришедших на выступления Ани Лорак не пострадал. Надписи на стенах дворца мы смыли, витрины разбитые заменили новыми, кстати, более современными. Булыжник, который хулиганы в витрину бросили, и взрыв-пакет, прилетевший мне прямо под ноги, я теперь храню как артефакты, как своеобразные сувениры. У самодельной «бомбочки» был сломанный фитиль, и она не разорвалась.

— Вы учились в легендарной львовской школе для одаренных детей имени Соломии Крушельницкой. Какие самые яркие школьные воспоминания?

— Их очень много. 1 сентября у меня до сих пор ассоциируется с запахами свежей краски и скипидара, которым натирали паркет. И еще с запахом инструментов в классах, они ведь все по-разному пахнут: у скрипки свой аромат, у фортепиано – свой… Но самым главным, дорогим и важным был для меня запах мамы, потому что с первого класса ее со мной рядом не было: я жил в интернате. И вот когда мама ко мне приходила, доставала из сумки яблочко, мандаринку, какой-то бутерброд, я сразу это не ел – хотелось подольше чувствовать аромат маминых духов.

Со времен интерната у меня остался один интересный навык – умею руками разламывать яблоко на четыре части. Когда к кому-то из ребят приезжали родители или присылали бандерольку, было принято всем делиться с друзьями. Одно яблоко тоже делится. И одна копейка. И даже одна крошка.

В интернате как было? Кто первый утром встал, тот лучше всех оделся (смеется). Кто проспал, надевал то, что осталось, и размер не играл никакой роли. Я с улыбкой те годы вспоминаю и могу очень долго о них говорить, особенно с теми, кто такую же школу для «одуренных» детей, как мы ее называли, окончил, например, с Василием Попадюком. Он учился в школе имени Лысенко в Киеве, в интернате не жил, ходил на уроки из дому, но воспоминания у нас похожие.

Школа – это и академконцерты, и конкурсные классы, и технические зачеты… Меня учеба нисколько не напрягала, я занимался по классу скрипки, и мне легко все давалось. Бездари трудились часами, а я играл только на уроке, причем с первого раза. Вот как прошла читка с листа, при учительнице, так сразу и играл – без ошибок.

Кстати, и Вы, Александр, учились в той же школе…

— Это было счастливое время. Напомните, Вы были хорошим учеником?

— Ужасным! Меня шатало из стороны в сторону, как маятник, и все знали: у Недзельского может быть только две оценки – либо «пять» с плюсом, либо «один» с минусом. Бывало, на зачете играю этюд и смотрю в окно: не идет ли мама? Окна класса выходили как раз на автобусную остановку на площади Галана (сейчас это площадь Петрушевича во Львове), я маму всегда очень ждал, поэтому руки-то играли, а мысли были о другом. И вдруг кто-то из комиссии: «А вернись, пожалуйста, на два такта назад!». Я не мог понять, чего от меня хотят! Говорил: «Давайте, я лучше с самого начала сыграю». «Но тебе же всего 16 тактов до конца осталось!». А я не знал, где, чего, сколько… Хотя играл без ошибок.

Школа – это еще и наш первый музыкальный эстрадный коллектив. Нас очень любила учительница русского языка и литературы Нинель Антоновна, у нее прямо в кабинете стояли барабаны, аппаратура, и мы с ребятами на переменах приходили туда играть все то, что не было программной классикой. Директор, Владимир Спиридонович Антонов, купил нам гитары – он снисходительно к нашим «современным» экспериментам относился, и я помню, как мы ставили популярную тогда музыкальную историю, чуть ли не рок-оперу «Голубой щенок» (смеется). Там еще слова были: «Я голубой, я голубой, никто не водится со мной…» – в общем, что-то в этом роде, и я это все на слух снимал и расписывал партитуру на разные инструменты.

А в 11-м, выпускном, классе меня не допускали к государственному экзамену, потому что я в 16 лет пошел работать, причем на две работы сразу, с трудовыми книжками, как положено…

— Это куда?

— Одна трудовая лежала во Львовском мединституте, в ансамбле «Медикус», вторую завели в Парке культуры и отдыха имени Богдана Хмельницкого, я играл там в ансамбле «Романтик».

— На танцах?

— Естественно. Каждый вечер! На уроки утром приходил никакой и спал на парте. А кто-то из комсомольских активистов, видимо, объяснил педагогам, что к чему… Однажды какие-то взносы собирали, одноклассники меня ради такого случая разбудили: «Недзельский, будешь деньги сдавать?». И я спросонья прямо на уроке из обоих карманов вытаскиваю кучу денег: «Вот, возьмите за весь класс!». Учителя были в шоке! Они узнали, что я за вечер зарабатываю больше, чем они за месяц. Я играл халтуры, и играл не на скрипке, а на гитаре, по тем временам, естественно, законный вопрос возник: а зачем такого доучивать? Чтобы получить допуск к экзамену, я пришел на педсовет и попросил у директора школы, который меня и еще одного «раздолбая», Володю Гончара, любил, несмотря ни на что, разрешения сдать экзамен. Владимир Спиридонович разрешил, и школу имени Крушельницкой я окончил. И во Львовскую консерваторию поступил, отслужив в армии, – уже как гитарист, а не скрипач.

— Давно на скрипке не играли?

— Давно, но когда выступаем с Васей Попадюком, он, чтобы удивить зрителей, иногда «фишку» такую показывает: сам садится за барабаны или идет на край сцены брать цветы, принимать подарки, а мне дает свою скрипку. И я начинаю ее настраивать, а люди в зале – аплодировать: мол, ты смотри, у Попадюка даже гитарист скрипку освоил, вот это муштра в коллективе! (смеется).

— Что из львовской жизни Вы перенесли в Киев?

— Все! Всю семью сюда забрал, никого не оставил, друзей перетащил: Игоря Закуса, блестящего джазмена, у которого каждый день поминутно расписан, потому что он и преподает, и дает концерт за концертом как в Киеве, так и по всей стране, Никиту Девайкина, который, приехав сюда из Львова, начал работать сначала с Оксаной Билозир, потом с «ВВ» и Володей Бебешко и по праву считается одним из лучших звукорежиссеров. Я вообще стараюсь не терять друзей. Каждый год в июне ко мне на день рождения съезжаются из разных городов и даже стран одноклассники и однокашники. Интересно, что две одноклассницы – почти соседки: одна живет в Хайфе, вторая в Бейруте, замужем за арабом. Но арабо-израильских конфликтов у нас никогда не бывает (улыбается).

— Что из Киева хотели бы перенести во Львов?

— Верховную Раду, Кабинет министров. Ну и еще Нацбанк, пожалуй. И даже не во Львов, а куда-нибудь во Львовскую область, где народ победнее и поскромнее. Может, тогда и в областях будет более-менее нормальный уровень жизни… Я бы очень хотел, чтобы во Львове у людей толковых, деятельных, которые хотят и умеют работать, была возможность зарабатывать столько же, сколько в столице. Тогда исчезнет необходимость из Львова уезжать. Я ведь в свое время по какой причине уехал? В Киеве была работа, во Львове нет. Мой родной город дал мне образование, профессию, я сформировался там как личность, но реализоваться можно было только в столице.

— Во Львов не тянет?

— Тянет, очень. Есть ностальгия, я приезжаю, хожу по этим улочкам, которые до малейших деталей знаю, но толку? Лиц знакомых не нахожу. Тот же театр, те же декорации – ну, чуть подкрашенные, немного обновленные, – но труппа давно другая…

— Вы уже киевлянин или все еще львовянин в Киеве?

— Лет 10 после переезда я оставался львовянином в Киеве: жил здесь, работал, а все мои дела были во Львове, все юристы, экономисты, врачи… При каждом удобном случае, по каждой надобности я мотался туда. Сейчас езжу во Львов не так часто.

— Где учат директоров дворцов искусств?

— В моем случае надо было окончить школу-интернат имени Крушельницкой, Львовскую консерваторию, отработать в ансамбле «Ватра» во Львовской филармонии, профессионально заниматься украинским артистом, причем такого высокого уровня, как Оксана Билозир, быть вице-президентом НТКУ, три года возглавлять жюри национального отбора на «Евровидение», проводить по всему миру концерты, фестивали… У каждого свои жизненные университеты, наверное.

— Что испытали в тот момент, когда Вам предложили стать директором НДИ «Украина»?

— Есть такой анекдот про мышь, которая вылезла из норки, достала маленький мобильный телефончик и ответила на звонок: «Алло?». А в трубке: «С вами говорит лев…». – «Обалдеть!». (смеется).

Примерно такая реакция была.

— То есть не были готовы?

— «Удивлен» и «не готов» – разные вещи. На самом деле я уже лет 8-9 готов, но не форсировал события. Не рвался, не просился. Пришел, когда предложили.

— Первые шаги, которые Вы сделали на посту директора…

— Первый шаг – это приказ, согласно которому все артисты, которые хоть раз давали в «Украине» сольник, все руководители творческих коллективов, выступавших здесь, Министерства культуры и самого дворца «Украина» могут при наличии аккредитации или контрамарки свободно попасть на нашу территорию, проехать, поставить в безопасное место машину… Дворец «Украина» для них должен быть домом родным, разве что тапочек в прихожей для каждого нет. Пока.

— Вы подготовили план? На год? На 3? На 5? На 10?

— Все мы подготовили и уже скоро начнем жить и работать по плану на 2015 год, что меня радует и ободряет, потому что эти полгода мы, в основном, по чужим планам жили – разбирались с «хвостами», которые оставило предыдущее руководство. А «хвостов» немало, поскольку с уходом моей предшественницы исчезла в неизвестном направлении вся техническая документация, «ноги» выросли даже у печати предприятия. Многих организаций, которые эти документы выдавали, уже попросту нет, мы столкнулись с трудностями, как восстановить пропавшее, но понемногу проблемы решаем.

— Вас любит коллектив дворца?

— Это, наверное, не ко мне вопрос, а к коллективу. Кто-то любит, кто-то просто стесняется признаться (улыбается), кто-то, может, шиш в кармане держит, я же не заставляю при встрече руки из карманов вынимать. Но это нормально: я не доллар, чтобы всем нравиться. Хотя с долларом, мне кажется, не ко времени сравнение… В общем, я не стремлюсь, чтобы меня все любили, я стараюсь быть объективным.

— Что надо сделать, чтобы пропартийный дворец превратился в настоящий дворец искусств?

— Нужно, чтобы в нем жило счастье, как Вы в самом начале сказали.

— О каком артисте на сцене «Украины» Вы мечтаете?

— Я мечтаю, чтобы киевский зритель побывал на концерте такой певицы, как Sade: сам очень ее люблю, поэтому сразу называю (улыбается). О том, чтобы НДИ «Украина» стал джазовой Меккой, центральной сценой классической музыки, местом, где проходят международные рок-фестивали. А почему бы и нет?

— О каком шоу на сцене дворца искусств Вы мечтаете?

— О шоу Питера Гэбриэла, например. Но не знаю, насколько это возможно технически. Райдер надо изучить, сопоставить с возможностями дворца.

— После какого достижения Вы сможете оставить пост гендиректора «Украины»?

— После того, как создам Национальное концертное агентство, которое запустит механизм развития шоу-бизнеса в Украине и будет в состоянии вывести его на качественно новый уровень – на тот уровень, где наш шоу-бизнес заработает как слаженная система. Не просто на одной отдельно взятой площадке – по всей стране. Вот тогда смогу оставить нынешний пост и с чистой совестью перейти туда.

5 января 2015, 8:59
18
Версия для печати Отправить
«   »
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс

Новости

23:4622:4721:3620:4118:5616:2314:2913:0112:2312:1410:469:599:268:4323:4621:4620:4116:3216:2314:2913:3312:4712:0311:4310:46
Все новости »

Другие рубрики