The Kiev Times - ежемесячная аналитическая газета и новостной сайт

Электронный памятник погибшим и пропавшим без вести

19 мая 2013, 9:21
0
Версия для печати Отправить

Объединенная база данных «Мемориал» с момента появления стала для поисковиков альфой и омегой. То, что раньше приходилось неимоверными усилиями добывать из Центрального архива Минобороны РФ (ЦАМО) и других архивов, стало общедоступным. Оригинальные донесения о потерях, карточки военнопленных, документы госпиталей и пр. вскрыли колоссальный пласт информации о погибших.

А что означает эта работа для их родственников, вообще трудно передать словами. «Мемориал» открыл поистине огромные возможности для поиска сведений порой не просто о месте гибели человека, но и о его пути на войне. Помогает в этом и параллельный проект «Подвиг народа», где выкладываются наградные листы с описанием подвига. В интервью The Kiev Times разработчик ОБД Виктор Тумаркин рассказал о возможностях базы данных, дезинформации в документах, а также о том, может ли содержимое архивов поставить, наконец, точку в спорах о количестве потерь Красной армии в Великой Отечественной войне.

Виктор Иосифович, как появилась ОБД «Мемориал»?

Было соответствующее распоряжение, а потом и указ президента. Но идея создания банка данных выросла из локальной задачи по автоматизации учета паспортов захоронений. А потом это переросло в иное качество — учесть вместе с ними документы, хранящиеся в наших архивах. Первая же попытка совместить паспорта захоронений с документами о потерях, сделанная нами, убедила в эффективности такого метода. В ЦАМО нашли донесение: апрель 1945 года, наступление на какой-то немецкий город, 34 человека в донесении числятся убитыми и похороненными, а 28 пропали без вести. А в паспорте захоронения, по порядку, с немножко измененными фамилиями, были обозначены все. Просто одна воинская часть солдат потеряла, другая нашла и похоронила. На одном простом примере стал виден эффект создания системы. В сентябре 2006 года генералу Владимиру Исакову, который возглавлял тыл, показали работу, и он оценил необходимость создания этого ресурса. А к концу года было уже 1,5 млн записей. Их мы сделали за счет взносов коммерческих организаций, и если бы не было этих полутора миллионов, не было бы и остальной ОБД. В 2007 году пошло государственное финансирование, и нам была поставлена задача загрузить уже 20 млн записей. Это было ужасно, но деваться некуда, справились.

Каким образом?

Технология основывалась на том, что все документы сканируются, а потом по их образу вся информация вводится руками, никакого автоматического распознавания. Для этого были образованы два стационарных цеха, где установлены высокопрофессиональные сканеры, в том числе бесконтактные. Кое-что сканировали непосредственно в архивах. Дополнительно работают пять цехов по ретроконверсии в разных городах, плюс пять тысяч «надомников». Это люди, которые через интернет получают кусочки изображений с той информацией, которую им надо ввести. Один и тот же документ обрабатывает несколько операторов, чтобы заполнить все поля, которые необходимо. Обязательная проверка и двойной ввод: если совпадает — идет дальше, если нет — третий смотрит, кто из двух операторов ошибся. Плюс отдельные стадии проверки, плюс обязательная проверка в технологическом департаменте. Тем не менее иногда ошибки возникают. Иногда хватаешься за голову: как при такой степени контроля вы могли внести вот такое?! Говорят: ну как, операторы ввели по-разному, а тот, кто проверял, — нажал не на ту кнопку. Но есть и объективные вещи, безобразные почерки, которые можно разобрать совершенно по-разному. При таких объемах отсутствие ошибок невозможно.

Можно ли сказать, сколько процентов документов уже обработано в архивах?

В процентах, наверное, никто не сможет сказать. По ЦАМО, допустим, фонды по безвозвратным потерям обработаны полностью, а это более 250 тысяч донесений. Но еще часть, процентов 15, разбросано по разным фондам, и их надо каким-то образом находить. Кроме того, архивов много. Есть еще ведомственные архивы, например, архив НКВД, а это свои трудности. Скажем, информацию о пограничниках нам отдали только частично. Немецкие «Саксонские мемориалы» получили информацию из архивов КГБ Украины и Беларуси, но нам не отдают. Документы о военнопленных у нас в базе — это часть, что-то держит у себя ФСБ.

Но в целом на сегодня в ОБД доступно 14,5 млн образов документов и около 31 млн записей из 38 тысяч архивных дел и картотек. И 42 тысячи паспортов воинских захоронений, не считая книг памяти. И то, что они совместились в одном массиве, дает потрясающий эффект. Ведь главная задача — предоставление людям возможности осуществлять самостоятельный поиск информации о своих родных, проводить свой собственный анализ. Работники архива не занимаются исследованиями. Они по своей картотеке проверяют, есть ли по данным, которые им присылают, информация или она отсутствует.

У них горы писем. Сейчас люди находят своих родственников с искажениями фамилий и понимают, почему им ответили, что данных нет. Вот на днях получили письмо: 60 лет искали, не могли найти, а на вашем сайте за 20 минут нашли. Но на самом деле для достижения такого эффекта понадобилась очень большая организационная и техническая работа.

А реально ли с помощью банка данных прекратить споры об уровне потерь Красной армии в войне?

Безусловно, анализ банка данных в этом сможет помочь. Поставить финальную точку — не думаю. По той простой причине, что по 1941 году донесений о потерях очень мало, всего 40 томов. В то время как на 1942 или 1943 год — томов больше тысячи. Есть много повторов в разных документах, при том встречаются такие, что непонятно, речь об одном человеке или о разных. Я должен поспорить с Игорем Ивлевым (историком, автором ресурса Солдат.ru. — Ред.), который говорит, что у нас 10% повторов. Их больше. Где-то на человека одна запись, где-то три, на генерала Карбышева, к примеру, четыре. А в массиве донесений ВМФ порядка 450 тысяч записей, хотя имеется картотека, в которой порядка 150 тысяч записей. И в Военно-морском флоте на самом деле учет был очень хороший. Но на самом деле для разных массивов этот показатель разный. И повторения мы допускаем сознательно, это необходимо потому, что в одном документе может быть информация, которая отсутствует в другом. Можно установить судьбы отдельных, конкретных людей. Ради этого стоит делать повторы.

В некоторых документах есть существенная дезинформация. Скажем, послевоенные результаты подворовых опросов. Мы обязаны в качестве даты выбытия обозначать ту дату, которую обозначил военком. А как он это делал? Насколько я понимаю, добавлялось примерно месяца три к дате последнего известия. И это обозначалось как дата пропажи. А если человек жил на оккупированной территории, эти три месяца добавлялись к дате ее освобождения. Вот и получается, что последнее известие о человеке в 1941 году, а военком пишет: «Считать пропавшим без вести в марте 1944 года». Бывает так, что появляются записи на живых, причем иногда их имена есть даже в паспорте захоронения.

Одно время были закрыты записи на дезертиров, осужденных, предателей и прочих. Сейчас они доступны? И почему закрывались?

Был момент, что у какого-то губернатора родственник был осужден, у кого-то еще подобные моменты вскрылись, и встал вопрос, а можно ли такие вещи публиковать? Надо, мол, это закрыть. У нас не было возможности закрывать по одной записи, и мы вынуждены были закрывать листами. В результате оказались закрытыми другие люди, оказавшиеся на том же листе. Поднялся большой шум, писали президенту, премьер-министру и т.д. В результате правовое управление Минобороны сочло, что публиковать все это можно, и мы снова их открыли. Сейчас записи все доступны, но мы модифицировали поля «Причины выбытия» на «иные». Сюда же относятся самоубийства, но иногда, к сожалению, по ошибке попадают и боевые причины.

Я встречал такие экзотические причины смерти, как «напились технического спирта».

Вы знаете, это не экзотические причины. К сожалению, они достаточно распространенные, вплоть до того, что немцы сознательно оставляли цистерны с метиловым спиртом при отступлении. Конечно, страшно читать, что целый взвод погиб от отравления, но такое случалось. И они были не только среди наших военнослужащих. Я видел страшный документ из ГАРФа (Государственный архив РФ. — Ред.), когда в лагере перемещенных лиц, после освобождения в английской зоне оккупации, тоже где-то раздобыли спирт и большое количество людей умерло.

Чего не хватает в ОБД? И как быть с теми документами, которые находятся в Украине? Ведь фактически все документы военного периода — один массив и относятся к одной армии. Но страны у нас теперь разные, и ОБД — российский проект.

Проект-то российский, но затрагивает страны всего бывшего СССР. И понимая это, мы даже делали выборки по месту призыва и передавали руководству всех стран. По Украине получилось 2 млн 600 тысяч записей, и это то, что можно отнести к героическим потерям. А не хватает многого. В первую очередь, паспортов захоронений, документов военкоматов, прежде всего похоронок. Третье — документы о военнопленных. Они не централизованного хранения, находятся в самых разных архивах по всему миру. Пытаемся добывать. Нет у нас книг памяти, мы с удовольствием их возьмем у вашего проекта, если дадите. И, я полагаю, безотносительно к тем базам, которые создаются в республиках, было бы полезным сконцентрировать в ОБД все данные, как в неком едином месте. Если бы Украина могла заняться выявлением документов в своих архивах, дальше можно действовать по-разному. Где массивы большие, мы можем со своими сканерами приезжать и сканировать, если будут соответствующие договоренности.

Чтобы пополнять единую базу, нужно волевое решение на высшем уровне провести ревизию и приступить к обработке?

Конечно, только желание двух сторон. Мы исполнители, мы не решаем, что загружать, а что нет. Мы можем только предложить. Но нам уже известно, какой огромный эффект это принесло и продолжает приносить.

19 мая 2013, 9:21
0
Версия для печати Отправить
«   »
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс

Новости

12:3411:4310:469:378:4923:4622:3721:4620:4118:5617:2315:2813:4212:3411:4310:469:378:490:1422:4722:1921:4621:0120:4119:53
Все новости »

Другие рубрики